вторник, 28 февраля 2017 г.

Сухарева башня

А.К. Саврасов. Сухарева башня. 1872 г.
На пересечении Садового кольца и улицы Сретенки некогда стоял выдающийся памятник русской гражданской архитектуры – воздвигнутая в 1695 году грандиозная Сухарева башня. Она была построена на месте старых деревянных Сретенских ворот Земляного города по личному указу Петра I, в честь Леонтия Панкратьевича Сухарева, стольника и стрелецкого полковника.
Во время восстания стрельцов в 1689 году, инициированного царевной Софьей, когда Пётр вынужден был бежать от сводной сестры в Троице-Сергиеву лавру, полк Сухарева был одним из девяти стрелецких полков, которые встали на его защиту. В благодарность молодой царь приказал построить на месте старых Сретенских ворот новые, каменные, с часами и высокой, увенчанной шатром псевдоготической башней в центре, напоминающей ратуши городов Западной Европы. Впрочем, многие историки считают, что свое название башня получила по имени Сухаревского стрелецкого полка, стоявшего слободой у Сретенских ворот Земляного города.
В 1698–1699 годах он был, как и другие стрелецкие полки, выселен со своих земель, стрелецкие жены и дети отправились в ссылку, а их дома и дворы заселили новые владельцы
Высота башни составляла 64 метра, в народе ее называли невестой колокольни Ивана Великого. Она была одной из архитектурных доминант города своего времени. Проект башни разработал выдающийся русский зодчий М.И. Чоглоков. Сооружение походило на корабль с мачтой: галереи второго яруса играли роль верхней палубы, восточная сторона - носа, а западная - кормы.
Сухарева башня была первым в России гражданским сооружением такого масштаба - уникальной, единственной в своем роде для нашей страны постройкой. Наряду с Кремлем и московскими храмами на протяжении почти 2,5 веков она являлась символом города. Башня взяла на себя функцию Сретенских ворот, на месте которых была построена – она стала Северными воротами Москвы, откуда брала начало дорога в Ярославль.
В 1701 году по указу Петра I в башне разместилось первое в России училище для подготовки специалистов на нужды армии и флота – Навигацкая школа. Произошло это по требованию одного из потенциальных преподавателей школы, Генри Фарварсона, шотландца, согласившегося поступить на русскую службу. В изначально отведенном под школу здании невозможно было обустроить астрономическую обсерваторию из-за его невысокой этажности. Тогда для школы была утверждена башня Сретенских ворот, верхний ярус которой поднимался над уровнем Москвы-реки на 100 метров: “Сретенскую по Земляному городу башню, на которой боевые часы, взять со всяким палатным строением и с принадлежащей к ней землею под Школы Математических и Навигацких наук”.
Архитектор Чоглоков надстроил над палатами второго яруса, справа и слева от столпа, третий этаж, в котором были устроены классные комнаты и большой зал, названный Рапирным, для занятий фехтованием и постановки любительских спектаклей силами учеников Навигацкой школы. Ученики жили при школе на полном пансионе: кто-то в самой Сухаревой башне, кто-то на квартирах в соседних Мещанской и Панкратьевской слободах.
Навигацкая школа находилась в ведении подчинённой Пушкарскому приказу Оружейной палаты, которой руководил генерал-адмирал Ф.А. Головин, глава внешнеполитического ведомства. Возглавлял ее государственный деятель, ученый, военный и дипломат Яков Вилимович Брюс. Его упоминает Пушкин в своей “Полтаве”:
“За ним вослед неслись толпой
Сии птенцы гнезда Петрова,
В пременах жребия земного,
В трудах державства и войны
Его товарищи, сыны:
И Шереметев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин…”
Во время Полтавской битвы Брюс командовал артиллерией и стал одним из творцов знаковой для Петра победы над шведами в ходе Северной войны. Он принадлежал к древнему шотландскому королевскому роду, правившему Шотландией в XIV веке, но родился в Москве, в Немецкой слободе: отец Якова Виллимовича приехал на Русь еще при царе Алексее Михайловиче.
В народе Брюса прозвали “колдуном с Сухаревой башни”. Это прозвище объяснялось, во-первых, его замкнутым характером и закрытым для постороннего глаза образом жизни, а также бытовавшей среди москвичей легендой, согласно которой он участвовал в собраниях секретного “общества Нептуна”, тайно собиравшегося в Рапирной (фехтовальной) зале башни. Председателем общества был Франц Лефорт, ближайший помощник и советник Петра I, первым надзирателем (распорядителем и церемониймейстером) - сам Петр, оратором – поэт Феофан Прокопович. Рядовыми членами являлись адмирал флота Ф.М. Апраксин, Я.В. Брюс, профессор Г. Фарварсон, князь A.M. Черкасский, генерал-фельдмаршал князь М.М. Голицын, светлейший князь А.Д. Меншиков, генерал-фельдмаршал Б.П. Шереметев, вице-канцлер граф А.И. Остерман. Историк В.О. Ключевский считает, что эти люди “были не деятели реформы, а его [Петра] личные дворовые слуги”.
Цели и задачи тайного общества скрыты от нас временем. “Истории и предание скрыли от нас происхождение и истинную цель этой тайной думы”, – замечает И.М. Снегирев. Некоторые историки предполагают, что это была первая в России масонская ложа. Еще при жизни Петра по Москве гуляли слухи о “нечестивых” и “богомерзких” собраниях на Сухаревой башне, на которых государственные и политические решения принимались при помощи оккультных наук и подсказок нечистой силы, а также напускалась порча на неугодных.
А.М. Васнецов. У водоразборного фонтана на Сухаревой площади. 1925 г.
Крестьянин села Завидова Григорий Данилов Книголюбов написал рукописную библиографию “Памятник всем книгам”, в которой, в частности, описал загадочные предметы, при помощи которых члены общества Нептуна совершают колдовские действия: “1) Соломонова печать на перстне слова Sator, arepo tenet opera rotas (имеющий власть над превратностями судьбы, лат.), а внутри дух заключен, на кольце разные фигуры. Можно сим перстнем делать разно: к себе печатью превратить, невидим будешь, от себя отвратить, видим будешь и все очарования разрушить, власть над сатаной получишь; кольцом к себе превратить, то разные превращения сделаешь, снимешь с руки, ударишь обо что, то сатана выскочит, что тебе хочется, все исполнит и прочия можно сим кольцом делать, и хитр, мудр, памятлив и все знать будешь, если на руке его имеешь. Из сребра сделан. 2) Досчечка точно аспидная черная, литеры красныя и белыя, действует сице: ударишь ее обо что, духи выйдут из нее трое, и, что хошь, исполнют. Черной стороной к себе превратить и молвить какую букву, к нему то тако оборотится; к себе в пазуху ее положишь, то будешь все на свете знать и будешь память, хитрость, мудрость, разум иметь. 3) Камень осмиугольный со словами мелкими Н. П. З. М. Действует более доски”.
Считалось, что общество хранит таинственную черную книгу, состоящую из семи деревянных табличек с непонятными письменами, охраняемую 12 духами и “после закладенную в стену, где и заколочена алтынными гвоздями”. Поговаривали, что тот, кому повезет найти эту книгу, приобретет абсолютную власть над миром. Однако при этом в башне много лет хранилась икона Казанской Божьей Матери, избавительницы Москвы в войне 1612 года.
Яков Брюс
Поговаривали, что Яков Брюс умел исцелять больных, а также с помощью каких-то неведомых сил не раз отпирал запертые на все замки двери. Так называемый Брюсов календарь, впервые изданный при жизни Якова Виллимовича (1709) и впоследствии не раз переиздававшийся вплоть до начала XX века, создал ему славу предсказателя. В Брюсовом календаре содержались предсказания на каждый день на много лет вперед.
Существовало также предание, что какое-то время в башне располагалась алхимическая его лаборатория, где он работал над созданием эликсира живой и мертвой воды. Перед самой смертью Брюс якобы отдал склянку с живой водой своему камердинеру и велел поливать ею себя после кончины. Когда покойный начал шевелиться, камердинер с испугу уронил склянку и разбил ее. Вероятно, Якову Вилимовичу не суждено было воскреснуть. Когда Петру I сообщили о смерти Брюса в Петербург, он тут же выехал в Москву, строго-настрого приказав, чтобы до его приезда никто ничего не смел трогать в его покоях на Сухаревой башне.
Ну а что же Навигацкая школа? В ней молодых людей обучали математическим, инженерным и навигацким наукам, фортификации, немецкому языку, фехтованию, “политесу” (в старших классах), а также чтению, письму, арифметике, геометрии, тригонометрии, сочинению вирш и музыке (в младших классах). Поэтому, кроме моряков, из школы выпускались артиллеристы, военные и гражданские инженеры, преподаватели, геодезисты, картографы, строители, архитекторы, гражданские чиновники, писаря и т. д.
В школу набирались дети дворян, священников, “а также из домов дворянских и других чинов” от 11 до 23 лет. Срок обучения составлял 8-10 лет. Форма одежды была французской: ученики носили кафтаны, камзолы, рубашки, чулки, башмаки и шляпы. Именно в Навигацкой школе учились гардемарины, ставшие героями романа Нины Соротокиной “Трое из навигацкой школы” и фильма “Гардемарины, вперед!”
После смерти Ф.А. Головина в 1706 году школа перешла в ведение Приказа Морского флота, а затем, в 1712 году - Адмиралтейской канцелярии. Согласно указу Петра I от 16 (27) января 1712 года, школа была расширена. Указ повелевал “…школу инженерную умножить, а именно учеников из русских, которые учены цифири или на Сухареву башню для сего учения посылать, а когда арифметику окончат, учить геометрию столько, сколько до инженерства надлежит; а потом отдавать инженеру учить фортификацию и держать всегда полное число 100 человек или 150, из коих две трети или по нужде были из дворянских людей…”
Часть артиллерийских и инженерных классов школы были переведены в Санкт-Петербург, и на их основе там были созданы инженерная и артиллерийская школы. В 1715 году они были реорганизованы в Морскую академию, а московская школа стала подготовительным училищем при ней – Цыфирной школой. Окончательно она была упразднена спустя много лет, в 1753 году. После этого в Сухаревой башне размещалась московская контора Адмиралтейской коллегии, располагались склады Балтийского флота и Архангельского порта. В 1750-е годы был произведен ремонт Сухаревой башни под руководством архитектора Д.В. Ухтомского, выпускника Навигацкую школы.
М.Ю. Лермонтов писал о знаменитой башне в "Панораме Москвы": "…На крутой горе, усыпанной низкими домиками, среди коих изредка лишь проглядывает широкая белая стена какого-нибудь боярского дома, возвышается четырехугольная, сизая, фантастическая громада - Сухарева башня. Она гордо взирает на окрестности, будто знает, что имя Петра начертано на ее мшистом челе! Ее мрачная физиономия, ее гигантские размеры, ее решительные формы - все хранит отпечаток другого века, отпечаток той грозной власти, которой ничто не могло противиться".
Башню венчал двуглавый орел. Его крепкие лапы держали стрелы, которые, возможно, символизировали молнии. Одна из легенд о башне рассказывает, что перед самым вступлением наполеоновских войск в Москву, когда из города уходили толпы беженцев на север, на Ярославль, на их глазах низко над Сухаревой башней пролетел ястреб с лапами, опутанными веревкой, и зацепился за крылья бронзового орла. Он долго бился, пытаясь освободиться, но в итоге ослабел и умер. Москвичи говорили: “Вот так и Бонапарт, как этот ястреб, погибнет в лапах русского орла”.
Исход из Москвы мимо Сухаревой башни описывает в своем бессмертном романе “Война и мир” Л.Н. Толстой: “В Кудрине из Никитской, от Пресни, от Подновинского съехалось несколько таких же поездов, как был поезд Ростовых, и по Садовой уже в два ряда ехали экипажи и подводы.
Объезжая Сухареву башню, Наташа, любопытно и быстро осматривавшая народ, едущий и идущий, вдруг радостно и удивленно вскрикнула:
– Батюшки! Мама, Соня, посмотрите, это он!
– Кто? Кто?
– Смотрите, ей-богу, Безухов! – говорила Наташа, высовываясь в окно кареты и глядя на высокого толстого человека в кучерском кафтане, очевидно наряженного барина по походке и осанке, который рядом с желтым безбородым старичком в фризовой шинели подошел под арку Сухаревой башни”.
Находясь в Москве, Наполеон несколько раз поднимался на Сухареву башню и с нее глядел вдаль, на Троицкую дорогу. Возможно, его привлекали сокровища Троице-Сергиевой лавры, которые могли бы дать ему средства для продолжения войны. 5 сентября 1812 года в московском пожаре запылали Сретенка, Трубная и Мещанские улицы. Сухарева башня выгорела изнутри, хранившийся в ней архив погиб, сгорели пристройки – часовня, амбары и находившийся в одном из них муляжный учебный фрегат “Миротворец”. Темное здание Сухаревой башни возвышалось над пожарищем и издали выглядело нетронутым. Многие москвичи решили, что она не горела вовсе.
После войны 1812 года, когда москвичи стали возвращаться в Москву, генерал-губернатор Растопчин издал приказ о том, что “все вещи, откуда бы они взяты ни были, являются неотъемлемой собственностью того, кто в данный момент ими владеет, и что всякий владелец может их продавать, но только один раз в неделю, в воскресенье, в одном только месте, а именно на площади против Сухаревской башни”. В первое же воскресенье у подножья башни, напротив Шерметьевской больницы, развернулся грандиозный блошиный рынок. ‘Это было торжественное открытие вековой Сухаревки”, - писал москвовед и беллетрист В.А. Гиляровский.
Москвичи приходили сюда разыскивать украденные вещи, потому что Сухаревка исстари была местом сбыта краденого. Московские коллекционеры, ученые-историки, антиквары, библиофилы были постоянными посетителями Сухаревки. К концу XIX – началу XX века Сухаревка расширились: торговля шла не только на площади, но и в прилегающих переулках. “Вор-одиночка тащил сюда под полой “стыренные” вещи, скупщики возили их возами. Вещи продавались на Сухаревке дешево, “по случаю”. Сухаревка жила “случаем”, нередко несчастным. Сухаревский торговец покупал там, где несчастье в доме, когда все нипочем; или он “укупит” у не знающего цену нуждающегося человека… За бесценок купит и дешево продаст” (В.А. Гиляровский).
С 1813 по 1820 годы в Сухаревой башне был произведен капитальный ремонт: был вычищен белокаменный цоколь, заменены выкрошившиеся блоки, стены выкрашены “на уваренном масле красками таких точно колеров, какими были окрашены прежде, как то: светло-дикою (дикая-серая, голубовато-серая. – В.М.), дико-зеленою и прочего по приличию, какие находятся по старой окраске, а по местам белого, где потребно будет”.
В 1824 году в восточном зале второго этажа башни были установлены чугунные резервуары для поступающей по Мытищинскому акведуку воды, вмещавшие 7 000 ведер воды. Воду в них накачивали паровой водокачкой. Так башня стала водонапорной. Из нее вода самотеком шла в центр города. В 1854 году объем резервуаров увеличили. Возле башни поставили водоразборный фонтан.
Поэт 1840-х годов Е.Л. Милькеев посвятил новой ипостаси Сухаревой башни прочувствованные стихи:
“…Башня вековая
Влечет к себе избыток вод
И их столице раздает,
В бассейны весело вливая.
Стремятся к башне воды те
Через канал подземный, темный
И наделяют в полноте
Резервуар ее огромный.
Бессонно плеск там говорит,
И струй вместилище дрожит.
Но в час вечерний на мгновенье
Утихнет звонкое паденье,
И воды говор прекратят,
Как будто отдыха хотят;
И на немые башни своды
Повиснет будто тяжесть дум…
Но миг прошел – и хлынут воды,
И снова грохот, плеск и шум!”
Его старший современник - поэт пушкинского времени М.А. Дмитриев – в преддверии 700-летнего юбилея Москвы разразился стихами в стиле античной лирики:
“Что за чудная, право, – эта зеленая башня!
Высока и тонка; а под ней, как подножье, огромный
Дом в три жилья, и примкнулось к нему, на откосе, под крышей,
Длинное сбоку крыльцо, как у птицы крыло на отлете!
Кажется, им вот сейчас и взмахнет! – Да нет! тяжеленька!
Сухарев строил ту башню, полковник стрелецкой! – Во время
Бунта стрельцов на юных царей Петра с Иоанном,
Верен с своим он полком двум братьям-царям оставался.
Именем верного, в память ему, Петр и прозвал ту башню;
Старая подпись о том возвещает доныне потомству”.
Ж.Б. Арну, Вид Сухаревой башни, 1840-е
В конце 1830-х годов Москву посетил французский писатель и путешественник маркиз Адольф де Кюстин. Осматривая Москву, он счел Сухареву башню одним из наиболее примечательных мест города: “Архитектура здания, довольно современного к тому же, тяжела и сумрачна. Но византийские своды, массивные лестницы и оригинальные детали создают величественное целое. Первый этаж представляет собой огромную цистерну, питающую водой почти всю Москву. Вид этого висящего на большой высоте озера, по которому можно кататься в лодочке - так оно велико, производит необычайное впечатление”.
В 1866 году в башне был произведен ремонт с элементами реставрации, с заменой “обопрелого” кирпича, фрагментов белокаменного декора, оконных рам. В 1890-е годы, с вступлением в строй Крестовских водонапорных башен, резервуары Сухаревой башни были демонтированы. В 1897–1899 годах под контролем Московского археологического общества и под руководством архитектора Л.Л. Обера были осуществлены самые большие в истории Сухаревой башни реставрационные работы. Были отреставрированы все внешние украшения башни, установлены новые часы, внешний вид башни был максимально приближен к историческому, первоначальному.
В начале XX века Сухарева башня была признана выдающимся памятником архитектуры и истории. В 1913 году в издании Московской Городской думы был опубликован исторический очерк И.И. Фомина “Сухарева башня в Москве”. Созданная в 1918 году Комиссия Моссовета по охране памятников искусства и старины включила ее в список наиболее ценных архитектурных памятников города.
Башня принимала активное участие в московских революционных событиях. В 1905 году правительственная артиллерия простреливала с нее Садовую-Сухаревскую и Мещанские улицы, где находились баррикады рабочих дружин. Два орудия били по ним с башни прямой наводкой. В 1917 году, находясь на верхних этажах угловых домов Сретенки и Сухаревской площади, верные правительству юнкера обстреливали площадь из пулеметов, не давая возможности красногвардейцам преодолеть ее. Тогда один из революционных солдат забрался с пулеметом на Сухареву башню и, овладев господствующей высотой, подавил огневые точки противника.
В декабре 1920 года Сухаревский рынок был объявлен “одним из главных очагов спекуляции”. 15 декабря постановлением Моссовета он был закрыт. Весной 1921 года начался нэп, в Москве открылось много новых стихийных рынков – на Трубной площади, на Зацепе, на Сенной площади, - но запрет на торговлю на Сухаревке продолжал действовать. Однако уже в 1922 году она торговала и шумела, как и раньше. “В жизни Москвы и москвичей Сухаревка всегда занимала гораздо более важное место, чем просто рынок. Это было явление, воплощавшее в себе одну из характерных черт не только московской жизни, но московского характера” (В.Б. Муравьев).
В 1923 году Моссовет выделил средства на ремонт и реставрацию Сухаревой башни. Под руководством архитектора З.И. Иванова были отремонтированы крыша, белокаменные украшения, ограды на площадках второго и третьего этажей, на наружной лестнице, цоколь вокруг башни, заменены ступени па лестницах. Башня была заново покрашена суриком в красный цвет. “Она была красивая, сказочная, розовая, и по её переходам, видным с площади, мог бы ходить кот в сапогах”, — писал про башню Юрий Олеша.
В 1924–1925 годах директор Московского коммунального музея – предшественника современного Музея истории Москвы – П.В. Сытин хлопотал перед руководством Моссовета о предоставлении для размещения музея Сухаревой башни. В середине 1924 года было получено согласие Моссовета на размещение в Сухаревой башне Московского коммунального музея. Заключительный этап ремонтных работ шел с учетом приспособления здания под музей - создания экспозиционных залов, библиотеки, помещений для научной работы, раздевалки, туалетов и т.д. 3 января 1926 года музей принял первых посетителей. Он пользовался у москвичей большим успехом.
Однако над башней постепенно сгущались тучи. В 1931 году было принято решение о разработке плана Генеральной реконструкции Москвы, выполнение которого должно было изменить облик советской столицы. Все усилия новой власти были направлены на расширение центральной части города. К этому времени сеть трамвайных путей на площади вокруг Сухаревой башни невероятно усложнилась. Через ее ворота проходила однопутная линия. Пока трамваи проезжали в одном направлении, вагонам, следовавшим в противоположную сторону, приходилось ждать. Планировалось также расширение проезжей части на всем протяжении Садового кольца, что требовало переустройства пространства Сухаревской площади.
17 августа 1933 года газета “Рабочая Москва” опубликовала заметку “Снос Сухаревой башни”, в которой говорилось, что через два дня, 19 августа, строительные организации приступят к сносу башни и к 1 октября очистят Сухаревскую площадь. Ведущие московские архитекторы направили И.В. Сталину ряд писем, в которых объясняли, что разрушение этого памятника архитектуры абсолютно недопустимо:
“Значение этого памятника, редчайшего образца петровской архитектуры, великолепной достопримечательности исторической Москвы, бесспорно и огромно. Сносят его ради упорядочения уличного движения… Настоятельно просим Вас срочно вмешаться в это дело, приостановить разрушение Башни и предложить собрать сейчас же совещание архитекторов, художников и искусствоведов, чтобы рассмотреть другие варианты перепланировки этого участка Москвы, которые удовлетворят потребности растущего уличного движения, но и сберегут замечательный памятник архитектуры”.
“Мы… решительно возражаем против уничтожения высокоталантливого произведения искусства, равносильного уничтожению картины Рафаэля. В данном случае дело идет не о сломке одиозного памятника эпохи феодализма, а о гибели творческой мысли великого мастера”.
Авторы писем предлагали проекты по перепланировке площади, не требующие сноса Сухаревской башни. Они предлагали прорубить в нижней части башни шесть арок, через которые были бы проложены трамвайные пути, и направить через них транспортный и пешеходный поток. Вместе с письмом был направлен и примерный график движения автотранспорта на данном участке.
22 апреля 1934 года Сталин ответил авторам письма: "Письмо с предложением - не разрушать Сухареву башню получил. Решение о разрушении башни было принято в своё время Правительством. Лично считаю это решение правильным, полагая, что советские люди сумеют создать более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня, жаль, что, несмотря на все мое уважение к вам, не имею возможность в данном случае оказать вам услугу. Уважающий вас (И.Сталин)”.
Последняя легенда о Сухаревой башне гласит, что Сталин, как многие тираны, не чуждый мистики, хотел отыскать в ее стенах черную книгу Брюса или другие артефакты, которые позволили бы ему стать властелином мира. Поэтому башню разбирали очень тщательно, по кирпичику, а когда стало ясно, что ничего не найдут, остатки строения взорвали. На самом деле в то время памятники архитектуры часто разбирали вручную, а кирпичами мостили улицы или использовали для постройки новых зданий.
Художница Н.Я. Симонович-Ефимова, жившая рядом, писала: “…можно заболеть от мысли, что впереди нас никто Сухаревскую башню не увидит… После Сухаревской башни, вероятно, очередь за Василием Блаженным…”
Снос Сухаревой башни
Очевидцем разбора башни был В.А. Гиляровский. Он писал дочери: "Её ломают. Первым делом с неё сняли часы и воспользуются ими для какой-нибудь другой башни, а потом обломали крыльцо, свалили шпиль, разобрали по кирпичам верхние этажи и не сегодня-завтра доломают её стройную розовую фигуру. Все ещё розовую, как она была! Вчера был солнечный вечер, яркий закат со стороны Триумфальных ворот золотил Садовую снизу и рассыпался в умирающих останках заревом". Свое письмо Владимир Алексеевич заканчивает пронзительными стихами:
"Жуткое что-то! Багровая, красная,
Солнца закатным лучом освещённая,
В груду развалин живых превращённая,
Все ещё вижу её я вчерашнею -
Гордой красавицей, розовой башнею…"
После сноса Сухаревой башни по предложению Кагановича Сухаревская площадь была переименована в Колхозную. Один из наличников сдвоенных окон третьего этажа башни был сохранён при ее разборке, и сейчас его можно видеть в Донском монастыре, вмурованным в аркаду монастырской стены. Часы, снятые с Сухаревой башни, в данный момент установлены в башне Передних ворот московской усадьбы Коломенское.
Фундамент башни не был уничтожен, но в настоящий момент скрыт под поверхностью площади. Сейчас о существовании Сухаревой башни напоминает лишь памятный знак в сквере на Садовом Кольце. Живущие на Сретенке москвичи утверждают, что на месте легендарной башни иногда появляется привидение в образе чернокнижника, ищущего свое жилище.