понедельник, 27 февраля 2017 г.

Московские юродивые

Юродивый. Картина П. Свидомского
С давних времен на Руси высоко ценился подвиг юродства, глубочайшее смирение и мудрость людей, вступивших на этот путь. Они отказывались от мирских благ (дома, семьи, денег) и общепринятых норм жизни, прикрываясь показным безумием, изобличали зло и проповедовали добро, терпеливо перенося несправедливость, поругание и телесные страдания.
В православии юродивые – странствующие монахи и религиозные подвижники. Одним из оснований подвига юродства считаются проповеди Апостола Павла в Новом Завете: “Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим…” Возможно, именно подвиг юродства описан в стихотворении М.Ю. Лермонтова “Пророк”:
“С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.
Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья:

В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.
Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром божьей пищи;
Завет предвечного храня,
Мне тварь покорна там земная;
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.
Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:
“Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
Глупец, хотел уверить нас,
Что бог гласит его устами!
Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!”

Фрагмент картины В.Сурикова Боярыня Морозова
Обязанность юродивого - жить в миру, среди людей, обличая пороки и грехи и не обращая внимание на общественные приличия. Полная лишений и всеобщего презрения жизнь дает право юродивому "ругаться горделивому и суетному миру". Общая черта всех юродивых - желание служить спасению ближних. Преподобный Серафим Саровский говорил, что юродивых много, но из тысяч их только один бывает Христа ради юродивый (тот, который становится юродивым не в связи с увечьями или уродством, а добровольно).
В душе такого человека звучит непрестанная молитва, он может совершать подвиги особой духовной силы, обладает даром прозрения, при этом чисто внешне ведет себя подобно человеку, потерявшему рассудок. На самом деле Господь дарует ему высшее знание, потому что юродивые пред людьми ничто, а пред Богом велики. И наоборот: “…мудрость мира сего есть безумие пред Богом…“ (Священное Писание).
“Юродивый - это человек, который добровольно избирает путь сокрытия своих способностей, притворяется лишенным добродетелей и обличает мир в отсутствии этих самых добродетелей”, - такое определение юродства дает Андрей Виноградов, кандидат исторических наук, доцент Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.
Юродство было русским национальным явлением. Христианский Восток не знал его, также как и католический мир. Об этом свидетельствуют заметки иностранцев, путешествующих по России. Англичанин Джилс Флетчер пишет (1588): “Их считают пророками и весьма святыми мужами, почему и дозволяют им говорить свободно все, что хотят, без всякого ограничения, хотя бы даже о самом боге. Если такой человек явно упрекает кого-нибудь в чем бы то ни было, то ему ничего не возражают, а только говорят, что заслужили это по грехам... Кроме монахов, русский народ особенно чтит блаженных (юродивых), и вот почему: блаженные, подобно пасквилям, указывают на недостатки знатных, о которых никто другой и говорить не смеет”.
Поляк Сигизмунд Герберштейн, побывавший в России в начале XVI века, отмечал: “Юродивые ходили нагими, средина тела у них закрыта тряпкой, с дико распущенными волосами, железной цепью на шее. Их почитали и пророками – явно обличаемые ими говорили: “Это по грехам моим”.
Первым московским юродивым, чудотворцем, был Максим Блаженный. Для спасения души он принял на себя подвиг юродства Христа ради и все связанные с ним труды и лишения. Максим юродствовал в период татарских набегов на Русь, и в это тяжелое время он утешал обездоленных: "Не все по шерсти, ино и напротив... Побьют - повинись да пониже поклонись, не плачь битый, плачь небитый. Исподволь и сырые дрова загораются. За терпение даст Бог спасение" (из жизнеописания святого Максима Филаретом, архиепископом Черниговским).
Также в своих речах Максим обличал купцов и московскую знать: “Божница домашня, а совесть продажна; по бороде Авраам, а по делам Хам; всяк крестится, да не всяк молится; Бог всякую неправду сыщет. Ни Он тебя, ни ты Его не обманешь”. Летом и зимой Максим ходил почти нагим, перенося с молитвой и зной, и холод, и приговаривал: “Хоть люта зима, но сладок рай”. “Очистив от всякия скверны душу и тело, он чистым храмом соделал себя Богу“.
Для наставления ближних Максим часто являлся в многолюдных собраниях, на торговых площадях, не гнушался входить в порочные общества и приводил на путь покаяния самых отъявленных грешников. Все свои добрые дела он старался совершать тайно, а если кто-то отзывался о нем хорошо, тут же совершал какой-нибудь поступок, заставлявший людей думать о нем плохо. Максим сам ценил себя очень невысоко и стремился, чтобы люди думали о нем также.
Известна дата смерти Блаженного Максима (11 ноября 1434 года). Он был погребен у церкви святых князей Бориса и Глеба. Через некоторое время у его гроба стали совершаться исцеления. Так, “в 1506 году у гроба святого Максима Юродивого Христа ради, Бог простил человека, имущаго ногу прикорчену апреля в 23-й день“. В 1547 году на первом Макарьевском соборе Блаженный Максим был причислен к лику святых.
В 1698 году по инициативе москвичей Максима Верховитина и Максима Шаровникова обветшавший Борисоглебский храм был разобран. Развалившаяся стена открыла мощи святого Блаженного Максима. Они были с почестями перенесены в один из московских соборов, где и находились во все время постройки нового храма. По окончании строительства храм был освящен во имя блаженного Максима Московского с приделом в честь Максима Исповедника.
Мощи Блаженного около сорока лет хранились в этом храме. В 1737 году храм сгорел. Уцелевшие части мощей блаженного Максима были переданы в Максимовский храм на Варварке в 1768 году. Священник этого храма Никита Иванов в 1770 году изготовил для них кипарисовый ковчег, украшенный серебром, “длиной более аршина, шириной до трёх четвертей”, что и было им исполнено. В 1876 году ковчег с мощами блаженного Максима был переложен в вызолоченную металлическую раку.
Уже в XIX веке московская молва рассказывала о двух чудесных спасениях при помощи Максима Блаженного. Староста Максимовского храма, усердно трудясь над возобновлением его после пожара, тяжело занемог болезнью горла и при мысли, что может не увидеть освящения храма, заплакал, лёжа в постели. В этот момент перед ним возник Блаженный Максим, перекрестил его и сказал: “Во имя Отца и Сына и Святаго Духа”, на что больной ответил: “Aминь”, хотел поцеловать руку праведного, но тот перестал быть видим. Вслед за этим нарыв горла открылся, вышел гной, и староста смог отпраздновать обновление храма 17 октября 1848 года.
Второй случай произошел в 1867 году с купеческой вдовой Белкиной, поставщицей одежды Высочайшему Двору. Во сне ей явился благообразный старец и сказал: “Тебе угрожает большое несчастье. Об избавлении от него прибегни с молитвой к Блаженному Максиму Московскому Чудотворцу”. Прибывши в Максимовский храм, вдова Белкина попросила отслужить молебен Угоднику и усердно помолилась ему о заступничестве. В ночь назначенного дня около полуночи в её доме случился пожар. Она разбудила всех, послала в Сущёвскую часть гонца с известием о пожаре. Всё имущество по её распоряжению было из дома вытащено и сохранено. Скоро прибыл пожарный обоз, и пожар был прекращён в самом его начале. Убыток от него был незначительный.
За всю историю православия на Руси подвиг юродства совершили более 130 человек, 36 из которых причислены к лику святых.
В.Графов.Московский чудотворец Блаженный Василий.
К последним принадлежит и московский юродивый Василий Блаженный. Он родился в декабре 1469 года в селе Елохово (ныне в городской черте Москвы), на паперти Богоявленского собора, куда его мать, крестьянка по имени Анна, пришла молиться о благополучном разрешении от бремени.
Родители мальчика, люди глубоко верующие, с детства привили ему уважение к Всевышнему и благоговение перед ним. В 16 лет они отдали сына в обучение к сапожнику. Именно в это время у Василия проявился дар предвидения. Когда однажды богатый купец пришел к сапожнику, чтобы сшить себе сапоги, не сносимые до самой смерти, юноша воскликнул: “Ты думаешь о сапогах, но ведь ты сам скоро умрешь”. И когда через несколько дней купец действительно умер, Василий решил посвятить свою жизнь юродству. Голый и босый, в веригах, без крыши над головой, почти без пищи, т.к. соблюдал жесточайший пост, он жил на улицах Москвы, своим примером призывая православных христиан к смирению и самоотречению.
Василий совершил множество чудес. В 1547 году, стоя на коленях, он начал плакать перед храмом Вознесенского монастыря на Воздвиженке. На следующий день именно в этом месте начался большой пожар, уничтоживший половину Москвы.
Однажды, когда святой был одет в хорошую шубу, подаренную ему неким боярином, её решили выманить у него обманом воры; один из них притворился мертвым, а другие стали просить у Василия на погребение. Он покрыл мертвого своей шубой, но, заметив обман, сказал при этом: “Шуба лисья, хитрая, укрой дело лисье, хитрое. Буди же ты отныне мертв за лукавство, ибо писано: лукавые да потребятся”. Когда воры подняли со своего товарища шубу, то увидели, что он уже мертв.
Проходя мимо домов глубоко верующих людей, Василий бросал камни в их углы, а возле домов, где жили богохульники, углы целовал. Когда его спрашивали, почему так, юродивый отвечал, что в дома, где живут праведники, бесы не могут войти, они стоят на улице возле углов, а он их отгоняет. А в дома, где гнездятся пороки, бесы и не дают зайти ангелам, и те вынуждены скорбеть о душах людей вне дома. Целуя углы, Василий приглашает ангелов войти.
Однажды Василий Блаженный проходил по базару, и его нагота вызвала смех у женщин, торгующих рукоделием. И тут же они ослепли. Одна из женщин, еще не ослепшая полностью, стала умолять юродивого вернуть ей и ее подругам зрение. Василий Блаженный согласился при условии, что они раскаются в своей глупости. Женщины повинились перед ним и снова стали зрячими.
На башне Варварских ворот Китай-города испокон века находился образ Богоматери. Во время подвижничества Василия обветшавший образ решили заменить на новый. Сделать это должны были новгородские богомазы, из числа которых выделялись священники Дионис и Алексий. Явившись в Москву, они написали исключительно красивую икону. Однако Василий подобрал камень и с первого же удара разбил икону вместе с лампадой. Москвичи чуть не избили его, но вскоре убедились, что с обратной стороны иконной доски изображён чёрт. В ходе следствия выяснилось, что новгородцы принадлежали к очень опасной секте, обосновавшейся в Москве.
Василий Блаженный и Иоанн Большой Колпак
Василий Блаженный был единственным, кого уважал и боялся Иван Грозный. Когда в 1550-х годах Василий занедужил, царь Иван с царицей Анастасией навестили его в его обиталище. После смерти юродивого Иван Грозный воздвиг возле его могилы самый красивый в тогдашней Москве храм – Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, который людская молва сразу же переименовала в храм Василия Блаженного. В 1570 году, спустя 18 лет после своей смерти, во время опричного террора (казней и погромов) в Новгороде, Василий будто бы встретился Ивану под мостом у Волхова и угостил его сырым мясом и кровью. В ответ на отказы царя он обнял его и указал на возносящиеся небеса души невинных мучеников. Царь в ужасе приказал остановить казни, и страшные яства превратились в вино и сочный арбуз.
При царе Федоре Ивановиче в Москве был известен юродивый Иоанн по прозвищу Большой Колпак. Он родился в Вологде, в молодости работал водоносом в солеварнях. С тяжелым трудом Иоанн соединял строгий пост и молитву. В стольный град Москву он незадолго до смерти пришел из Ростова. Иоанн носил на голове железный колпак, на пальцах медные кольца, а на теле вериги в виде железных крестов, жил на улице, под открытым небом, ходил босой и почти нагой в самые лютые морозы. Люди смеялись над ним, но он встречал их насмешки ласковой улыбкой и предрекал им будущее.
Иоанн предсказывал большие беды для России, смутное время и нашествие поляков, говоря, что "в Москве будет много видимых и невидимых бесов". Он неоднократно встречался с Борисом Годуновым, фактическим правителем России во времена Федора Иоанновича, говоря ему: “Умная голова, разбирай Божии дела; Бог долго ждёт, да больно бьёт”, и Годунов всегда слушал его молча.
Однажды блаженный Иоанн пришел в Калугу. В течение целого дня он кричал на улицах: “Железные ворота, железные ворота!” Горожане поняли это как предупреждение и снесли все свое имущество в амбары с железными воротами. На другой день вспыхнул пожар, весь город выгорел, но никто разорен не был.
Умер Иоанн 3 июля 1589 года и был похоронен в храме Василия Блаженного. Перед смертью он сам указал место своего погребения, снял вериги и трижды облился водой. Похороны его сопровождались страшной грозой, от которой многие пострадали. Мощи Иоанна, почивающие под спудом в одном из приделов собора Василия Блаженного, были открыты 12 июня 1672 года. В 1916 году придел храма, где были обретены мощи, был переименован во имя блаженного Иоанна, Христа ради юродивого, Московского чудотворца.
Современником Иоанна, прозванного Большой Колпак, был Ферапонт Монзенский, и доподлинно известно, что они были знакомы и общались между собой.
О происхождении и ранних годах его жизни сведений не сохранилось. Начал он свои подвиги в Москве (вероятно, что юродствовал, подражая блаженному Василию Московскому), затем перешел в Костромской Воздвиженский монастырь, где, приняв монашеский постриг, прожил 13 лет. Еще при жизни святой прославился чудотворениями.
Около 1580 в костромской Крестовоздвиженский монастырь вступил некий таинственный пришелец, муж преклонных лет, и принял постриг с именем Ферапонта.
В монастыре он пробыл 13 лет. Подвизался он в смиренном послушании и вскоре стяжал почитание всех. Узнали о нем и в городе и стали приходить к нему. Тогда св. Ферапонт решил удалиться.
Однажды преподобный Ферапонт явился во сне двум инокам Павло-Обнорского монастыря Пафнутию и Андриану и повелел основать обитель на берегу реки Монзы (близ Солигалича). Когда монастырь на реке Монзе был построен старцем Андрианом, преподобный прославил его двумя чудесами: явившись во сне рыбаку из Солигалича и кузнецу из Буя, у которых болели сыновья, он предсказал, что дети их исцелятся в новоустроенном Благовещенском монастыре на реке Монзе. И действительно, привезенные в монастырь, оба юноши исцелились.
Через некоторое время Ферапонт сам пришел в Благовещенскую обитель и просил игумена, старца Андриана, стать его духовным отцом. Во время исповеди Андриак был потрясен душевной чистотой преподобного, силой его веры. Два года пребывания преподобного Ферапонта в Монзенском монастыре были временем великого смирения, кротости и аскетических подвигов. Благовещенский монастырь был всегда дорог преподобному: он чудесно содействовал его устроению и перенесению на новое место, защищал от недоброжелателей, чудесно изыскивал средства для его содержания.
Все дни святой находился в молитве и подвигах: по ночам он читал Свящ. Писание и жития святых. Каждый день уходил в лес для уединенной молитвы. Сильные люди обижали бедный и беззащитный монастырь, но преподобный утешал игумена и братию, говоря, что если они все претерпят твердо, не падая духом, то скоро это искушение пройдет. Так и сбылось.
Предузнав день своей кончины, святой простился с братией и мирно почил 12 декабря 1597 г. Перед смертью он очень просил, чтобы ему, уже умершему, дали Богоявленской святой воды. Исполняя волю почившего, ему дали святой воды, и он проглотил ее. В летописи монастыря описаны многочисленные исцеления, происходившие у гроба преподобного. Однажды святой спас суда от гибели при прохождении через «пороги» на реке Костроме, прямо против Благовещенского монастыря, причем некоторые видели благолепного старца, садившегося на корму каждого струга и правившего в опасном месте. Также, явившись во сне игумену монастыря, преподобный предсказал голод 1601 года и повелел запасти больше хлеба.
Между 1617—1618 гроб прп. Ферапонта стал подниматься из земли. Когда его открыли, то обрели его св. мощи нетленными. Погребли св. мощи снова в Благовещенском соборе под спудом.
В XIX веке в Москве жил юродивый Иван Яковлевич Корейша. Родился он в Смоленской губернии, в семье священника, и с детства был чрезвычайно способен к наукам, благодаря чему закончил уездное училище и затем вместе со старшими братьями - Смоленскую духовную семинарию.
Биографы Корейши отмечают кротость характера и любознательность, правдивость, добродушие и трудолюбие юноши. Он был успешен в обучении, пользовался уважением и любовью соучеников, но ни с кем не сближался. По окончании семинарии несколько лет преподавал в Смоленской семинарии и Пореченском училище.
Благодаря знакомству с протоиреем Успенским, Корейша сменил профессию учителя на стезю паломника. Как писал один из его биографов, “в 1806 году, в мае, прервал внезапно урок на полуслове, закрыл книжку и вышел из класса. Изумлённые дети увидели в окно, как он идёт через школьный двор, выходит за околицу и исчезает в дорожной пыли”. Иван Яковлевич отправился в Соловецкий монастырь, затем в Киево-Печерскую лавру и в пустынь Нила Столбенского на Столбный остров на озере Селигер в Тверской губернии.
Вернувшись в Смоленск, Корейша поселился в заброшенной бане на огородах, где нашёл себе пропитание и обрёл уединение. В это время за ним начали замечать странные поступки: “безумные” выкрики, бессмысленное бормотание. Но те, кто хорошо его знал, считали, что он симулирует безумие, чтобы отпугнуть от себя праздно любопытствующих.
Для обретения полной духовной свободы Корейша поселился в лесном шалаше на границе Смоленского и Дорогобужского уездов. Он спал на земле, ходил босиком на морозе, питался одним хлебом, смачиваемым снегом или родниковой водой, одевался зимой и летом в одну белую холщовую рубаху. Иван Яковлевич обладал способностью предугадывать смерть и узнавать дом, который она посетила. Он приходил туда и читал заупокойные молитвы. В войну 1812 года, когда Смоленск оказался на оккупированной французской армией территории, Иван Яковлевич помогал разрозненным русским ополченцам, рассеянным по смоленским лесам, вселял уверенность в близости победы русской армии. Есть сведения, что точно также позднее юродивый оказывал христианское милосердие и отступавшим частям французов.
Однажды через Смоленск проезжал знатный вельможа. Ему настолько приглянулась тамошняя красавица – купеческая дочь, что он повел речь о браке. Девушка с матерью поехали к Корейше за советом, и он сообщил, что у жениха жена и трое детей, что потом и подтвердилось. Девушка вельможе отказала, постриглась в монахини и всю жизнь, до самой кончины блаженного, переписывалась с ним. Незадачливый же кавалер подал жалобу губернатору, и Ивана Яковлевича отвезли в Москву, в сумасшедший дом, и поместили в ужасных условиях – прикованным за ногу к стене, на хлебе и воде. К нему приходили за советом люди, и начальство сумасшедшего дома брало с них по 20 копеек за визит на нужды дома.
В 1821 году условия содержания Корейши изменились – его поместили в отдельную светлую комнату, стали хорошо кормить. Он исцелял, предсказывал будущее, угадывал погоду. Иногда, как полагается юродивому, непристойно ругался, мог ударить. Не жаловал праздные компании бездельников, приезжавших поглазеть на него. Терпеть не мог настоящих дураков и нелепых вопросов. Зато с такими господами как филолог Буслаев, историк Погодин, по одной из легенд – Николай Васильевич Гоголь, говорил помногу и при закрытых дверях.
На вопросы страждущих Иван Яковлевич отвечал записочками - каракульками, где встречались греческие и латинские слова. Мог он и излечивать недуги. 47 лет провел юродивый в сумасшедшем доме. Конец уже был близок, он сам предсказал свою смерть и, как полагается, лег ногами к образам. Похоронили Корейшу в Черкизове (там жила его племянница), возле старой церкви.

Читать дальше...